|
|
| Свобода | | Доклад на конференции «Религия и политика». Парма, Университет Пармы, 1 декабря 2011 года. | Я начну со стихов, которые я люблю со школьных лет. Это стихотворение П. Элюара. Оно длинное, и я прочту из него только начальные и финальные строфы1.
На школьных моих тетрадях
На липовой коре
На зыбком песке на снеге
Я имя твое пишу
На всех прочтенных страницах
На всех пустых листах
Камне крови бумаге и пепле
Я имя твое пишу
На позолоченных рамах
На винтовках солдат
На королевской короне
Я имя твое пишу
На джунглях и на пустыне
На гнездах на кустах
На каждом эхе детства
Я имя твое пишу...
<...>
На вернувшемся здоровье
На исчезнувшей беде
На безоглядной надежде
Я имя твое пишу
И силой этого слова
Я вновь начинаю жить
Рожденный чтоб знать тебя
Чтобы тебя назвать
Свобода.
Это стихотворение написано в 1942 году в антифашистском подполье. Его краткое резюме: поэт пишет имя свободы на всей своей жизни и на всем, что он встречает в мире. При этом почти каждая конкретная вещь, которую он выбирает из этого «всего», поражает. Что происходит с этими вещами после того, как на них написано имя «свободы»? С «истиной наглядной», с «голым сиротством», с «каждым рукопожатьем»? Они становятся открытыми, они больше не заперты в собственной данности, у них есть другое, будущее. Тема свободы (в ее высоком регистре) непременно связана с будущим; несвобода (рабство, необходимость и т. п.) – с отсутствием будущего. И, тем самым, с отсутствием настоящего – в полном его смысле.
Элюар – не христианский автор, но то движение, которое он совершает в этих стихах, есть прямая противоположность действию антихриста, который, как известно, на всем пишет свое имя, имя зверя (Апок. 13,16–17). Посвящение вещей свободе означает отказ от обладания ими. Это и есть «святая свобода» поэтической традиции.
Признаюсь: мне хотелось бы не перевести, а написать такое стихотворение. Я думаю, многим поэтам хотелось бы того же. По существу, они это и делали, в другой форме.
Пушкин:
Свободы сеятель пустынный
Я вышел рано, до звезды…
или:
Я стал доступен утешенью;
За что на Бога мне роптать,
Когда хоть одному творенью
Я мог свободу даровать!
Или:
Любовь и тайная свобода
Внушали сердцу гимн простой...
Пушкинская «тайная (таинственная) свобода» станет законом русской поэзии.
Блок:
Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Он же (о поэте):
Он весь – дитя добра и света,
Он весь – свободы торжество!
(«О, |
| |
